За дверью меня ждало залитое солнцем помещение. Высокие – от пола до потолка в три человеческих роста высотой – окна были составлены из кусочков слюды, изображавших неизвестным мне места- дома на скалах, бирюзовые водопады на золотых склонах, поля мельчайших разноцветных цветов на фоне гор. И сквозь них сочился теплый солнечный свет, рассеивая разноцветные отблески стекол по деревянному полу. Вот только за окном сейчас должна быть ночь, ведь уже закончился ужин. Отец, видимо понял причину моего удивленного топтания на пороге и улыбнулся, осторожно подталкивая меня вперед.
— Библиотека просто живет в каком-то своем месте и времени, Сэм. Я не знаю, что находится за этими окнами сегодня... Но полагаю в этом неизвестном нам где-то и когда-то сейчас лето... И полдень.
Тем временем Мия с ногами забралась в глубокое кресло, обитое темно-красным бархатом. Прямо перед ней стоял небольшой стол. Девушка задумчиво перебирала пальцами резную гриву единорога – изображение на одной из трех ножек стола. Даже издали мне было видно, что роль глаз единорога выполняли два изумруда. Две оставшихся ножки стола представляли собой: пирамидку из девяти черепах, на сколько я мог различить, их глаза сияли рубинами, и стройную девушку с волосами, украшенными нитями топазов. Отец хмыкнул, глядя на дочь и прошел к одному из окон, устроившись на подоконнике, откуда-то сбоку он при этом достал шкатулку с трубкой,табаком и всеми курительными принадлежностями. Открыл его и стал набивать небольшую трубку. Только тут я понял, что все еще стою около двери и почти не дышу. Оглядевшись вокруг, решил, что наилучшим местом для меня будет резное кресло близ другого окна. Оттуда мне прекрасно было видно Мию,погрузившуюся в чтение какой-то толстенной книги, отца, водящего пальцем по кисету с табаком. Но в то же время меня не настигало облако дыма его трубки. Более того, я чувствовал, что от изукрашенного лесом и цветами окна на меня потянуло запахом северного лета. Если не смотреть напрямую, а лишь пытаться ненароком уловить рисунок, то казалось, что ручеек, петлявший сквозь деревья, начинает переливаться, словно вода блестит на солнце.
-Итак, -наконец раскурив трубку, отец поудобней устроился на подоконнике, Мия встрепенулась и отложила книгу, я же так и не расслабился с самого утра и потому лишь сильнее сжал подлокотники своего кресла, — коль скоро вы доросли до общих собраний в библиотеке, я начну вас учить тому, что знаю сам. Нашей истории, истории Мастеров. Да, Мия, не удивляйся. Пусть ты не Мастер, но ты последняя из рода Изумрудов, когда-нибудь, ты будешь править своим Домом, возрождая его былое имя и мощь. И тебе не помешает узнать легенды до того, как они прийдут в твой дом.
Отец замолчал, о чем-то задумавшись, видимо, выбирал историю. Но вот он кивнул каким-то своим мыслям и продолжил:
-Я начну с самой старой легенды. Легенде о заснувшем некогда море. Вы конечно слышали от вашего Мастера-арфиста, что далеко на севере есть море, скованное льдами, море, море, в котором застывает вода и даже слова виснут в воздухе не дойдя до того, к кому обращаетесь. Где-то там затерян остров, ставший приютом Духу, Человеку и Эльфу. Так говорит вам Мастер-арфист.
-Так, -хором ответили мы с сестрой, но Мия успрямо поджала губу и тихо добавила, — но Кильке говорила иначе.
Отец удивленно посмотрел на неё и кивком попросил продолжить.
-Кильке говорила, что когда-то в мире было четыре демиурга. И четвертый был нам непонятен и чужд трем другим. Он правил воздухом и водами. И не интересовался никакими живыми существами, кроме подобных ему грифонов Илайны и цветных звеев да огненных драконов Эльвы. Но ближе всех ему были грифоны. И что в день, когда погиб последний из них, этот четвертый сел на берегу безымянного острова и вырвал из груди свое сердце, бросив его в воду. Вода покрылась льдами, демиург просто исчез. Согласно легендам Эльвы, частички его рассеялись по женщинам разных родов и племен, дав им возможность говорить с магическими зверьми и растениями. Призвав их в ниады, дриады, укротительницы змей и тому подобное. Кильке говорила, что тем самым он все еще ждет, когда на землю вернуться грифоны, чтобы заметить их глазами людей.
Мия замолчала, а отец поражено уставился на нее, будто не видел никогда прежде. его трубка прогорела и погасла, а он все молчал. Мия же из розоватой начала становится красной, видимо смущаясь.
-Папа, -окликнул его я, — это та история, что ты хотел нам рассказать?
-Нет, — помедлив, ответил отец, — но теперь я вижу, что совершил ошибку дав вам возможность учится у людей Эльвы, но не спрашивая с вас ответа о том, чему же вас учат. Ведь, кажется, дети, теперь вы будете знать больше меня.
-Ну, — пожала плечами Мия, — мы же уже не дети, папа, мы можем просто рассказать тебе, если ты знаешь о чем спросить. Но сейчас ты расскажи нам эту легенду, которую начинал...
Отец кивнул и что-то тихо шепнул под нос. К моему изумлению, по воздуху к нему откуда-то проплыл тугой свиток.
— На Илайне сохранилась другая легенда о четвертом демиурге. Если позволите, я прочту ее вам по манускрипту, найденному мной здесь годы назад.
Отец открыл свиток и откашлявшись начал читать:
« И пришел Изначальный к трем своим ученикам. И сказал им:
-Друзья мои, я вижу, что Землю вы населили многими существами. И дали им различные умения и верования. Враждуют ваши создания. И нет больше в мире мудрости, любви, спокойствия. Есть войны, встречи украдкой, сворованное счастье осколки возможных чувств. Я вижу пред собой море, полное покоя. Оно и станет моим престанещем. Ибо не могу я, подобно вам, чувствовать лишь часть мира, но чувствую весь. Грифоны умирают, друзья мои, мудрость покидает мир вместе с ними, умирают Певицы песков, я уже долгие ночи не слышал их смеха над цветными пустынями Эльвы, значит любовь уже не правит ею, моря сковывают льды. И все это сделали вы и ваши создания. Однажды, вы сами того не желая, создадите место, время, существ, которые вернут все вспять. И кто-то меня разбудит, Я верю в это.
И шагнул Изначальный к краю тумана времени и тот поглатил его, будто и ни было. Но в том месте, где стоял он до того, остановился бег волн и замерло море. Будто вдохнуло и больше не может выдохнуть. И растекся сон вокруг всего острова демиургов. Спит море сотнями лет, но не шевелит его вод течение или ветер. И где-то на его дне спит Изначальный. И ждет.»
Отец немного помолчал, затем добавил:
-Вообще-то тут есть сноска «Ищите песни об Изначальном в указанных тематиках». Но я долго искал по словам «любовь», «море», «изначальный», «покой». Но ничего не нашел.
Меня окутывал аромат весеннего леса, тянущийся от окна. Свежая трава, молодые ветки деревьев, наполненный первым солнцем ветер смешивались и окутывали меня. Мне все время казалось, что этот запах, само окно,если позволите, шептали мне что-то. и мне стоило огромного труда слушать отца и сестру и отмахиваться от назойливого шепота леса. Но вот оба они замолчали и я уже не мог сопротивляться. Я уплыл в сладкую дрёму, навеянную лесами и шумом ручья.
