новый Новый год
Тонкий иней лежал на грязных лужах. Мороз чуть серебрил их неприглядные пятна, и получалось вполне празднично. Из лужи почище и не совсем замёрзшей лакал звёзды облезлый кот. Звёзды не сопротивлялись. Казалось, будто им щекотно - по воде шла чуть заметная рябь. По улицам куда-то неслись редкие машины. Оставалось ровно 30 минут до праздничного боя курантов.
Где-то что-то сломалось в жизни, мир перевернулся и застыл. Наверное, уже давно. Наверное, это просто усталость. Вот все сейчас чему-то радуются. Чему? Год 2005 оказался за плечами. В нём осталось так много «бывшего». Бывший любимый мужчина. Бывший любимый город. Бывшие надежды. Бывшие друзья. Бывшие мечты. Боже... И ничего будущего. Тянет всё поменять. То есть правда всё: любимый автомобиль, старую квартиру на Арбате, престижную работу и картину на стене, доставшуюся в наследство от бабушки. Загадать бы сейчас желание золотой рыбке. Но последняя как назло сдохла минут пятьдесят назад и была чинно спущена в унитаз под аккомпанемент орущего соседского телевизора и шум труб. Жалко рыбку. Всё-таки её подарил Он. Оооо, чёртов мужчина! И чего меня так занесло? А ведь я схожу с ума. До дрожи в коленках обожаю его губы, руки, глаза. Его тело, его запах... Его дурацкое мировоззрение, даже то, что он бессердечен и не умеет жить в ладах с собой. И я люблю, люблю его до сих пор. Ладно. Пора уже. Всё-таки без двадцати семь двенадцать. Водку что ль из холодильника достать? К чёрту шампанское. Встречу Этот Новый Год без эстетики и традиций. Будет новый Новый год.
Кот навострил уши и испуганно отпрянул в сторону. Спустя несколько секунд под чьим-то башмаком хрустнула корка инея. Невидимый человек изрыгнул неразборчивое ругательство и ступил в сторону. Первые за вечер снежинки начали опускаться на разукрашенную огнями Москву. В их мареве город стал приобретать действительно праздничный вид. Суета людей почти достигла критической точки. На часах белокурой девушки, спешащей к Красной, стрелка сдвинулась и остановилась на без пятнадцати полночь.
Нда... Чувство идиотское - на столе рюмка, запотевшая бутылка водки и полный стол закуски под вино: сыры, фрукты, тонкие ломтики хамона на спелой дыне... А за окном полетел белый пушистый снег. Люблю, когда Москву заметают метели, сразу становится как-то уютно и спокойно. Кажется, прошло минуты три с тех пор, как я и снежинки слились в единое целое, но за спиной что-то уже говорит президент. Без четырёх. Ну что ж. Разливаю.
Над Москвой разрастался купол серебряных снежинок. И если прислушаться, то был слышен смех. И шелест крыльев. Секунда за секундой становилось всё белее, линии телефонных сетей перегружались и всюду слышались трели сотовых.
-Эй, который час? - усатый милиционер улыбался старичку так, будто увидел родного деда.
Старичок смущённо улыбнулся в ответ и развёл руками. Счастливые часов не наблюдают. К нему подбежал небольшой мальчик с веснушчатым круглым лицом и потянул за рукав:
— Пойдём, деда! До Красной не успеем дойти. С наступающим, дяденька! — переключился мальчик на милиционера.
— И Вас!
Дед с внуком заспешили сквозь белое марево дальше, а усатый милиционер уже спрашивал время у смешливой студентки в ярком шарфе.
В окно что-то стукнуло, я обернулся. По ровному стеклу шла трещина. Ну вот. Теперь ещё и это. Год не мог закончиться счастливо. Всё-таки это рок. Я погладил щетину на лице. Жаль, что родители и брат отреклись от меня лет семь назад. Может они были и правы. Зря я тогда так вспылил. С другой стороны, это только моё дело, кого любить. А я люблю мужчин. Я тихо себе засмеялся. Что мне остаётся? Это край. Я стою у окна и разговариваю сам с собой. Я одинок, как больной волк в тайге.
— Гей-неудачник, судьба оборвала твои крылья. Ты верил в счастье, оно разбилось об твоё непослушание миру. Ты верил в любовь, она ушла от тебя. Ты хотел доказать, что можешь приручить птицу, она упорхнула, разрезав сердце своим крылом. А теперь... Ты не знаешь, где твои отец и мать, ты не разговариваешь с единственным человеком, который понимал тебя всю жизнь, с братом, которого ты уже не посмеешь так назвать, боясь испортить его репутацию...
Подняв глаза, я смотрел наверх. Ну что? Во что ты веришь теперь? На моих крыльях снег, я ненавижу весь мир, я плачу в метель за пол минуты до нового года. Я волшебник, потерявший своё волшебство. Ты любил меня, я отвернулся и ушёл. Я играл тобой. Играл целый год. Потому что не верил в любовь между двумя людьми. В любую любовь, чёрт возьми! Ты шептал моё имя и прижимал мою белокурую голову к груди, я взвешивал каждую фразу и втягивал тебя в пучину неудач. Но, уйдя от тебя, я затосковал... сегодня, час назад я шёл по лужам. И вдруг упал на колени, лишившись всего своего могущества, запутавшись в сети, которую сплёл для тебя. Всё потому, что в полночь Нового Года за сотни километров отсюда ёкнуло чьё-то сердце, наполненное этим пресловутым чувством. И кто-то пожелал «Пускай сегодня хоть кто-нибудь перестанет грустить», а перст шутницы-Судьбы указал на тебя...
Слова застряли в горле, я молча смотрел в окно, постепенно сознавая причину гибели стекла. Этого просто не могло быть... Впервые за месяц я улыбнулся и заплакал от счастья. Напротив моего окна стоял молодой мужчина, смеялся и лепил новый снежок, явно намериваясь запустить его вдогонку первому. Моё новогоднее Чудо — Мой младший Брат.
Над Москвой метель застилала остатки неба. Кот мяукнул и исчез, снежинки чуть колыхнулись в воздухе от порыва ветра. Невдалеке били куранты...
